Авторизация на сайте

лучший сайт где можно скачать шаблоны для dle 11.2 бесплатно

Последние публикации

Как с нами связаться

  • + 7 (812) 956 86 01
  • + 7 (812) 580 07 75
  • optimals@yandex.ru
» » Интервью c Герелло Василием Георгиевичем - звездой мировой оперной сцены

Интервью c Герелло Василием Георгиевичем - звездой мировой оперной сцены

24-08-2017, 14:05 525 Интервью

«Моя главная задача – радовать людей»

 

Уже не первый год в канун дня Победы все петербуржцы и гости города на Неве могут свободно насладиться живым пением звезды оперной мировой сцены, солиста Мариинского театра, народного артиста России Василия Герелло на Исаакиевской площади Санкт-Петербурга. В этом году выступление золотого баритона страны состоялось сразу после шествия «Бессмертного полка» и собрало тысячи зрителей. В канун этого события мы встретились с Василием Георгиевичем и попросили ответить на несколько вопросов для читателей газеты «Вечный зов».

 

Главное не строить из себя крутого перца

 

- Василий, вы постоянно участвуете в благотворительных концертах и всевозможных патриотических акциях.

-Не надо  Георгиевич, можно просто по имени, без официоза.

- Хорошо. Хочу спросить все-таки, эти выступления происходят по вашей инициативе или вы не можете отказаться от поступающих вам предложений.

- Почему не могу? Могу отказаться, причем, весьма резко, если формат мероприятия меня смущает. Разорвал, к примеру, контракт на концерт в одной европейской столице, когда понял, что имею дело с содомитами. Понес убытки, но принципы свои не нарушил. У меня очень много было постановок в Европе. И там тоже есть специфические режиссеры, которые ерундой занимаются. Если они ставят Чайковского и просто издеваются над русской культурой, над музыкой русских композиторов, над Пушкиным, я говорю: «Спасибо большое за доверие. Но я петь в ваших постановках не буду». Мои контракты стоят большие деньги, но я разрываю их все равно. Я знаю, что вот в этом я участвовать не буду, потому что эти кошмарные постановки не имеет отношения ни к России, ни к нашей культуре, ни к нашей истории.

У нас же в стране я зачастую сам выхожу с предложениями об организации благотворительных концертов, как это было в свое время с традиционными уже выступлениями в честь Дня победы возле Исакия. Сам предложил когда-то, теперь каждый год сам все организую, Сам и плачу за все. Инициатива наказуема… (улыбается)

Сам я вышел несколько лет назад и на руководство колониями и лагерями. Просто пошел к начальнику службы исполнения наказаний, к генералу Потапенко. Говорю: «Игорь Васильевич, сейчас у нас Пасха. Давай я поеду по тюрьмам. Ведь чтобы не говорили, а там не сладко, там люди ничего не видят. И я знаю, что даже те, которые оступились, и те, которые не веруют, приходят порой к Богу именно в местах не столь отдаленных. Многие приходят.

Так вот приехал я туда к ребятам рецидивистам и пел им военные песни. А потом смотрю, на сцене какие-то инструменты стоят. Говорю: «Кто из вас играет на них, идите на сцену, вместе выступим. Спросил у них кто и за что здесь сидит? Одному оказалось еще 17 лет сидеть, другому 23 года. Джазмены такие. Ну, ничего, выступили с ними. Потом я попел и пошел в зал к людям, как всегда. Только хотел со сцены сойти, ребята - охранники перепугались, потому что знают кто в зале находится. Но я все равно пошел и не боялся, что у них там кто-то болен или опасен. Я их прекрасно воспринимаю, и они меня, хотя там есть рецидивисты, там есть убийцы, там есть разные люди. А я знаю, что с людьми всякое бывает. И в Крестах, и в лагерях, и в колониях, где я пел, пою и еще буду петь, сидят такие же люди. Просто оступившееся.

- А как все-таки преодолеть в себе страх? Опасность и риск есть все же.

- Там самое главное не делать из себя крутого перца, не изображать, что ты - большой напыщенный индюк. Иначе не поедешь. А я поеду, потому что именно там я по-настоящему понял, что от тюрьмы и от сумы никому нельзя зарекаться, когда приехал в женскую колонию. Смотрю, в первом ряду сидит девушка. Лицо какое-то очень знакомое. Потом вспомнил. Мы учились вместе в консерватории. Девушка из профессорской семьи. сидит за убийство. Убила мужа, зарезала. Так, что никто не знает, как человеческая судьба повернется.

 

Бог милует меня пока

 

- Василий Георгиевич, на всех своих концертах вы всегда выходите в зал, к зрителям. И проводите рядом с людьми порой чуть ли не большую часть концерта.

 - Хожу. И не могу не ходить.

- Это у вас потребность - контакт со зрителями поближе чувствовать? Или это прием такой артистический?

- Да какой там прием артистический. Я даже целую сидящих в зале женщин. Мне говорят фу, как ты можешь всех целовать. А вдруг больные есть среди них. Я так отвечаю в таких случаях: «Вот эти люди пришли к тебе на концерт. Деньги за билеты заплатили. Как я могу бояться их? Это все равно, что придти в храм и боятся поцеловать икону. Трут ее, прежде чем приложится. Лучше не идти тогда в церковь. Не надо ничего боятся. Что будет, то будет. И Бог милует меня пока.

 - То есть у вас такая тяга - быть ближе к людям?

 - Да. У меня это происходит на бессознательном уровне. Я хочу идти в зал и иду туда.

 - Вы такое применяете и на зарубежных концертах?

 - Везде, где есть возможность. Только в опере не применяю естественно и на академических концертах.

- За рубежом ваши выходы к зрителям тоже «на ура» воспринимают? Для них наверное это дико.

- Фантастически воспринимают. В прошлом году я пел накануне Дня Победы в Австрии, в Вене. Я даже одел на левый лацкан пиджака Георгиевскую русскую ленточку. Как раз вся эта истерия началась против нас. Все всего боялись. А я сказал про себя: «Не дождетесь!». И принимали меня там здорово. Никаких проблем не было.

- А вообще сейчас вы ощущаете какой-то кризис оперы или классической музыки?

- Да, нет. Вы зайдите в Мариинский театр. Битком забит, и это замечательно. Там есть очень хорошие такие учебные программы для молодых, для студентов, для школьников. Благодаря им ты легко можешь познавать мир оперы, классической музыки. У нас замечательно сейчас все это налажено.

 

Пение в храме - это зов души

 

- Вы рассказываете, что когда вы приехали в Ленинград, и поступили в консерваторию, то уже студентом знали, что будете петь в театре, расположенного как раз напротив вашего учебного заведения

=Так и случилось. Еще студентом 4 курса я прошел прослушивание у Валерия Гергиева и меня приняли в Мариинский театр. И сразу дали возможности дебютировать в роли Валентина – главного героя «Фауста». Потом маэстро дал мне возможность петь главные партии в операх «Дон Карлос», «Травиата», «Евгений Онегин», «Пиковая Дама».

- Однако рядом с консерваторией еще и Никольский собор расположен, который никогда не закрывался. Заходили туда?

-  И не просто заходил. Бывал там все время, сколько  учился. Я всегда пел в храмах, несмотря на то, что не приветствовалось это в те времена. Как и многие студенты музыкальных заведений, мы еще и подрабатывали пением в церковном хоре. И не в одном, во многих. Но помимо того, что это заработок для многих студентов-вокалистов, главное, и  самое важное – это все-таки зов души. Без этого литургию не выучишь…

- Вы же начинали петь еще у себя на родине?

- Да, с детства мы всей семьей ходили в церковь на все праздники и я, конечно, пел в хоре. А еще я ходил с гармошкой и колядовал. У нас на западной Украине (Василий родом из Черновцов, Прикарпатья) вокруг храмовых праздников строился весь семейный быт и до сих пор живо множество церковных традиций. Однако голос и умение играть на разных инструментах еще и доход мне и семье дополнительный приносили. Я уже будучи подростком ходил по деревням с аккордеоном, играл и пел на свадьбах, потом на дискотеках. На одной из них уже юношей я и встретил любовь всей жизни – свою жену Алену.

- Василий, у вас счастливая семья, прекрасная жена, сын. Что такое любовь для вас?

- Слушайте. Кто говорит много о любви, значит, он не любит и не любил никогда.

 - Но согласитесь, это же искусство - любить?

- Вообще-то любовь на 300%  самоуважение, понимание, преданность и уважение личности другого человека. Любовь складывается много из чего, главное, предательства не должно быть. Семья должна  быть как одно целое. Мы говорим: любовь есть Бог. В семье должно быть также.

И не нужно бояться уступать. Уступать, значит уважать, понимаете. Весь этот эгоизм, эго свое нужно засунуть как можно дальше или вообще его вычеркнуть. Потому что мы видим как от этого страшного слова, от этого эгоизма люди многие страдают. Войны страшные, раздоры - все из-за этого. Самовлюбленность, гордыня - это большая беда. Дабы избежать ее, мы должны совершенствоваться, мы должны самообразовываться, мы должны идти вперед.

 

Никто не может просчитать русскую душу

 

-  Вы участвовали недавно в постановке оперного спектакля «Война и мир» в Париже

 - Да. Его там ставила итальянка Франческа Замбелло..

 - И вы там партию Наполеона исполняли?

- Конечно. Ну, кого ж еще? (смеется)

- Интересно, каково вам было в его роли, вжились в нее?

 - Конечно. Главное выйти из роли. А то тебя ждет палата номер 6. Потому что есть такие артисты, которые так вживаются в роль…Это очень опасная вещь. Надо поаккуратнее.

 - А вам легче кого играть все-таки, положительных или ярких отрицательных героев? Или все же партию Фигаро в «Севильском цирюльнике», которую вы спели еще студентом на сцене Амстердамской оперы. Мне кажется, вы в этой роли столь органично себя чувствуете, что веселую арию «Фигаро здесь, Фигаро там…» включаете во многие свои концерты.

- Да, мне нравится партия Фигаро и музыка Бомарше, но послушайте, у меня ведь такая профессия, что я должен легко вживаться в любые роли, но они никак не могут становиться частью меня…

 - А почему, по вашему, Наполеон пошел на нас войной?

- Он мощный человек, он даже где-то гений, но он не до конца просчитал нас. Никто не может просчитать до конца русскую душу. У нас заложен такой код, зашифрованный. Невозможно его расшифровать. Все зубы об нас ломают. Потому что они никак не могут понять нашей логики. И не поймут. Русскую душу могут понять только русские люди, вот так сидя друг с другом, дома на кухне.

 

Ни дня не проживу без пения

 

- Василий, вот как понять, вы говорите, что мой голос – это всего две маленьких связочки, которые надо беречь, потому что это кормилец ваш. А с другой стороны вы совершенно не бережете свой голос. Поете на огромной Исаакиевской площади в мае, в Митрополичьем саду Александро-Невской Лавры в сентябрьский день памяти святого Александра Невского. Поете на стадионах, в Ледовом дворце, выступаете на северном флоте, в снегах Антарктиды, в Горном Алтае, участвуете постоянно в благотворительных акциях и общественных мероприятиях. Вы даже неделю отдыха не можете себе позволить?

- Какую неделю, я дня не проживу без пения. Я не знаю, что такое наркомания, но наверное можно сказать, что я такой вокальный наркоман, И даже, если вдруг у меня нет никаких выступлений, я все равно сажусь с утра за рояль и пою, репетирую, разрабатываю связки. Это же мышцы, и они должны быть все время в тонусе. А если я отдохну неделю, то потом буду втрое дольше голос в рабочее состояние возвращать. И я не кутаюсь постоянно, как некоторые мои коллеги. У меня даже шапки и шарфа нет, даже если минус тридцать хожу без шапки. При этом пью воду со льдом. Правда, не курю и самый крепкий напиток, который я могу себе позволить – вода с газом.

-  И тем не менее, голос вас не подводит.

- Слава Богу. Слава тебе, Господи! Пою всю жизнь, сколько себя помню каждый Божий день.

 

Я пою, а Он меня слушает

 

- Получается, вы пленник своего голоса?

-  Да. Но это прекрасный плен, я хочу его побольше. Я со своим голосом на ты, потому что мы - одно целое. Бывает человек говорит, что голос живет как бы отдельно от него или подчиняет человека себе. Это очень странно, это раздвоение личности.

Выступать, петь, дарить радость людям, видеть благодарность в их глазах, слышать аплодисменты – это все счастье для меня. Спаси Господи за этот дар. Но я трезво оцениваю от кого мне дан этот дар. Я каждый день просыпаюсь и начинаю день со слов «Спасибо, Господи!». Я благодарю Бога за новый день, за то, что мои глаза открылись, за то, что все мои близкие живы и здоровы, что у меня все хорошо, что страна живет, что снег идет. За все спасибо, Боже». А первое, что я делаю, уже встав с постели – иду к своим Образам и молюсь перед рабочим днем. И без крестного знамения не выхожу из дома. И, конечно же, не выхожу без креста на сцену. Знаете, иногда мне кажется, что я выхожу на сцену и слышу тихий голос Бога: «Ну, давай, Вася, пой. Я пою, а Он меня слушает. И это еще более меня вдохновляет…

Вечером перед сном я анализирую прошедший день, радуюсь, когда удалось  кому-то помочь, сделать какое-то доброе дело. И лучше не одно. И снова благодарю Бога за все.

 

Моя главная задача - радовать людей

 

- Как вам удается сохранять себя  в такой простоте, при тех великих званиях и регалиях, что вы имеете? При такой известности и признании публики? Однажды после вашего выступления аплодисменты в ваш адрес не умолкали 37 минут. Во всем мире редко найдешь такую зрительскую любовь.

- Наверное, так происходит от того, что я считаю своей  главной задачей - радовать людей. Я так это понимаю. А бациллу от звездной болезни мне привили еще в семье. Мои родители привили мне хороший иммунитет от этого ужаса. Привили веру и уважение ко всем людям. А родителей я настолько уважал, что всю жизнь обращался к ним только на «ВЫ». Я даже в страшном сне не могу представить, как это – обратиться к родителям на «ты». Вы понимаете, что такое Западная Украина, Буковина? Там хотели, но так и не смогли уничтожить веру. Вы знаете, что очень много священников у нас было с Украины. И сейчас есть. Я здесь общаюсь с духовенством и знаю, что многие из них помогли не закрыть тут все церкви. Спасибо за это тем украинским священникам. И монашествующим землякам, с которыми я встречаюсь на горе Афон.

- Вы и туда ездите?

- Да, часто. Вот сейчас, даст Бог, я полечу туда после Пасхи, на пару дней с друзьями. У меня есть настоящие, проверенные друзья, которые и в бурю, и в снег, и в зной, всегда вместе.

 - Это ваши коллеги?

 - Нет. Среди коллег тоже есть замечательные друзья, но это такие настоящие, как мы говорим, мужики. Я много дружу с военными. Езжу с ними в горячие точки. Много раз там бывал, под всякими неприятными моментами был. Но я очень благодарен этим ребятам, они на разных постах защищают нашу страну. Это очень мощные люди и большие профессионалы.

 

Мы все - дети Божии

 

- Вы же были в Сирии еще раньше маэстро Гергиева?

- Намного раньше и не раз. И я видел как там в палатке сделана православная церковь, где служит наш священник. И ребята приходят туда молятся, исповедуются, причащаются. Замечательно то, что у нас в войсках есть священники, я думаю, будут там и раввины, и муфтии. Потому что много служат и иудеев, и мусульман в нашей армии. Я радуюсь, когда вижу, как собираются вместе люди разных конфессий. Что им делить? Главное, чтобы политика не вмешивалась в религию, ведь мы все - дети Божии.

- А что питает ваш оптимизм? Вы всегда такой позитивный, не испытываете депрессий  порой, путешествуя по миру?

-  А когда мне депрессировать? Человек, по моему, сам выдумал себе эту болезнь страшную? От бездеятельности, от бездуховности, от нереализованных амбиций. Из нас делают поколение потребителей. И если им не удалось что-то купить, люди начинает депрессировать. Это кошмар, ведь, по сути, человеку очень мало надо, вообще почти ничего. Стакан воды, да кусочек черного хлеба, если будет.

- А что все-таки самое главное?

- Уважение. Уважение к себе, своим близким, к людям, к своему делу. Это главное.

- Какую предпочитаете музыку исполнять?

 Ту, что радует. А вообще я пою разную музыку. И оперу, и эстраду, и камерную музыку, и духовную. В конце мая пел в Сергиевом Посаде с детишкам слепыми и глухими. «Прощальный час в Иерусалиме» исполняли с ними в рамках Пасхального фестиваля.

- Матушка Ефросинья к вам обратилась с этой песней.

- Да, Ефросинья. Я ей помог записать это песнопение.

- Она же с Израиля.

- Да. С Иерусалима. У нас с ней большие планы, хотим записать много хорошей музыки.

 - Духовной?

- Да, настоящей духовной музыки. Мы уже делаем аранжировки для оркестра. И так, чтобы это было доступно для нормального человека. Есть ведь люди, которые даже не ходят в церковь. Хотя бы где-то нужно им пропагандировать нормальную, здоровую музыку, хорошую литературу, прекрасные фильмы. Потому что садомиты окружили нас со всех сторон, и мы не понимаем, как нам отбиваться от них. Поэтому на все, что связано с пропагандой доброго и настоящего откликаюсь. Так, например, со сводным хором нашего духовенства пою, и с хором Сретенского монастыря из Москвы, и по стране езжу много. Еще больше бы ездил, за бесплатно, за свой счет готов по российской глубинке ездить и выступать. Однако пока повязан серьезными зарубежными контрактами. Но при первой возможности откликаюсь на любое предложение петь для россиян. И я готов ездить, давать концерты от Калининграда до Владивостока, потому что считаю это своей основной миссией, я всегда готов встретиться, поговорить с людьми. Потрясающий у нас русский народ. Тот же горный Алтай, куда я поеду скоро. Там и алтайцы, и тюркские народы, и русские, и православные, и буддисты. Там все уживаются, никто не ругается. Потрясает насколько удивительная страна Россия - столько конфессий, столько национальностей. Все живут дружно и, не дай Бог, нам это потерять. Все зависит от нас.

- Вы пытаетесь соединить людей в России  между собой.

- Да, стараюсь, я хочу, чтобы люди встречались. И порой соединяю несоединимое.

- Вы несете людям праздник. Вы и сам человек-праздник. И везде как дома себя чувствуете?

- Я хочу, чтобы так было. Я и по святым местам много езжу. Помимо Афоне, на Валааме бываю, в Иерусалиме, в наш монастырь Александра Свирского, в Тихвин люблю ездить. Так надо, жить, по-моему. Забиться в нору и есть колбасу под одеялом – это не для меня.

- Вы на самом деле спите по три часа вдень?

–Иногда и этого не хватает, порой по три-четыре часа сплю и по два-три перелета за день делаю.

- Как выдерживаете такие нагрузки?

- Ничего, справляюсь. Дает пока Бог сил и здоровья.

 

Я как любил свою землю, так и люблю

 

- Василий, в одном интервью вы сказали, что, если бы вы не были певцом, вы могли бы быть батюшкой, священником.

- Мог бы, наверное, но так Бог распорядился, что я стал певцом, артистом. Я мог бы стать еще шеф-поваром неплохим, я до сих пор хорошо готовлю, и мне это нравится.

- Вы очень любите, по вашим словам, свою малую родину – Буковину, летали туда при первом удобном случае, а сейчас не можете попасть туда уже более  трех лет…

- Да, потому что три самолета надо как минимум, чтобы прилететь туда сейчас и столько же, чтобы вернуться в Россию обратно. Они же отменили сейчас все рейсы. Раньше можно было просто добраться: Петербург– Киев, Киев –Черновцы. Сейчас все, такого уже нет. Надо лететь через Белоруссию, через Германию, через Венгрию или Австрию. Но я как любил свою землю, так и люблю. И с огромным уважением отношусь к ее людям, потому что там замечательный народ, трудолюбивый, веселый, дружный. Там остались мои родственники, мои друзья, которые не отвернулись от меня. Вообще, это самый больной вопрос для меня.

- Как там ваши родные, друзья? Поддерживаете отношения?

- Каждый день звоню. С утра до вечера. Поддерживаю. Материально и морально помогаю.  Я думаю, что все наладится там, земля круглая. И мы все же один народ, православный. Все там с Божьей помощью встанет на свои места. Жаль, что люди погибают безвинные, очень жаль…

- В числе ваших предков есть итальянец и по вашим рассказам именно ему вы обязаны своим музыкальным талантом. Вы были первым певцом Мариинского театра, кто исполнил оперу «Травиата» на языке оригинала. Вам пришлось для этого язык итальянский учить?

 - Я знал его. У нас на нем дома говорили так же свободно как и на русском, украинском и многих других наречиях. Я кстати, не только на итальянском говорю, но и на неаполитанском. А это очень тяжелый язык. Вообще в Прикарпатье такое колоссальное смешение языков. Там и на идиши говорят, и на немецком, румынском, французском, польском, итальянском, мадьярском и прочих языках говорят. Так все языки  так перемешались, что порой люди из соседних деревень не понимают друг друга. А вообще я свободно владею пятью языками, что позволяет мне исполнять партии в большинстве известных мировых опер.

 

Я везде свободен

 

- Вам наверняка предлагали переехать в другие страны, на более выгодные условия. Могли бы согласиться на это, как это сделали Хворостовский, Нетребко…?

- Да, предлагали. И паспорта давали сразу на постоянное жительство Италия, Канада, Америка. Но мне столько дала эта страна! Здесь я родился, выучился, здесь все мои близкие. Мне уж лучше здесь хорошие дела творить, на этой земле, а там мы не знаем, что будет. Надо свой путь достойно пройти.

- То есть вы гражданином России себя считаете?

 - Вообще-то я своего рода гражданин мира, Но паспорт у меня гражданина России. И я везде свободен, везде чувствую себя нормально, не боюсь ни о чем говорить. Правда, сейчас здесь больше свободы слова, чем где-либо. Я ехал в одну страну, не буду говорить в какую, с женой. И меня спрашивает их пограничник на контроле: «Вы вдвоем летите?». Я отвечаю с улыбкой: «Втроем». И распахиваю пиджак. А на мне футболка была такая  - с портретом Путина на всю грудь. Пограничника аж перекосило. Но пока я через все границы прохожу свободно. Верю, еще придут все к разуму. Все вернется на круги своя.

- Вы хорошо относитесь к руководителю нашей страны?

- Я считаю, что у нас хороший рулевой, прекрасный, с большим уважением к президенту отношусь. Замечательный человек. Политик номер один и человек с большой буквы.

- Вы считаете русофобия – это искусственное явление?

- А вы представляете, какая огромная Россия? Сколько здесь всего? Какая культура, какая история! Столько в недрах у нас! Конечно, они хотят нас разорвать, хотят забрать себе то, что им не принадлежит.

- Судя по вашим интервью, вы большой патриот России.

- Да, вы даже не представляете какой. Я больше здесь делаю, чем те, кто тут родился.  Потому что благодарен этой земле, благодарен моим педагогам, профессорам, этому великому городу за то, что я здесь получил и профессию, и зрителей многочисленных, и у меня прямо вот здесь, рядом с Исакием и Медным всадником, моя хатка…

- А когда-то вы приехали поступать в Ленинградскую консерваторию из Черновцов, даже не закончив музыкальное училище? Как это вы так смело, взяли и поехали? Вас кто-то ждал здесь?

- Никто меня не ждал, но я спел такую программу на прослушивании, что люди на выпуске не поют. У меня уже при поступлении был репертуар огромнейший. Я приехал с таким багажом, что просто улыбался, когда слышал, что и как другие исполняли …

- А вы это все на слух выучили?

- Как на слух? Я же музыкант.

- Вы же говорите, что в детстве слушали в основном  радио.

- Я слушал, но я и ноты знал. Я с детства занимаюсь музыкой. Я учился в музыкальной школе, куда поступил, как народник и духовик. Я на многих инструментах играю. Если бы только на слух – это было бы очень трудно.

 

Мы все-таки другие по вере..

 

- У вас есть такая история, что папа принес вам аккордеон немецкий: и сказал. Завтра  чтоб сыграл на нем «Галю..»

- Я был таким масюсеньким тогда. Едва голова над инструментом торчала.

 - И вы без нот подобрали мелодию?

- Конечно, на слух. А сейчас мы знаем много музыкантов, которые со мной учились в консерватории, но играть так и не научились толком. Ноты заберешь у них, они глухонемые сразу становятся. Но со мной не такие музыканты работают. Олег Вайнштейн, например, пианист. Забери у него ноты, все равно любую музыку на слух сыграет. Он всю жизнь со мной играет. Настоящий мой друг и православный человек.

- Вы с ним выступали в конце марта на традиционном концерте в Доме культуры им. Горького. Вы соглашаетесь на эти выступления, потому что это дает вам возможность расширить свой песенный репертуар?

- Отчасти и поэтому. В результате у меня очень богатый репертуар, Очень. Камерная музыка, эстрадная, романсы.  Сотни, если не тысячи песен.

- И все это нужно выучить, все помнить?

- Ну конечно, учу и помню, слава Богу. Иначе без памяти нельзя на сцену выходить. Но я это делаю не только для того, что расширять свой репертуар  и свою аудиторию. Я иду на это, чтобы быть в норме. Понимаете, чтобы быть профессионалом нужно все время что-то делать. Я знаю некоторых моих коллег, которые поют всего три оперы и знают только пять романсов. И на этом всю свою жизнь зарабатывают на хлеб, да еще и с икрой... Но это такой застой, такой кошмар. Я так не смог бы.

- Как вы относитесь к творчеству Эндрю Лойд Вебера?

– Я считаю, что у него замечательная мелодийная музыка, но есть мюзиклы, которые у нас не прижились. Я думаю, что рок-опера « Иисус Христос – суперзвезда» все-таки перебор.

Я считаю, может я немножко другой человек, что если мы будем использовать Иисуса в таких вещах… Нет, лучше не надо. Пускай будет другое, у него замечательная музыка, он прекрасный музыкант, но вот все-таки другие они по вере. Или мы другие. У нас нельзя это делать. Это нечто сакральное. Православный люд должен вести себя как православный. В этом есть маленький код нашего народа.

- У вас были какие-то моменты, когда вас Бог от чего-то спасал?

 - Я думаю, что он все время меня спасает. Я за что и благодарен Господу Богу, за то всегда и говорю « Спаси Господи!» Я думаю, что любой человек, который ходит по этой улице, по земле летит в самолёте, едет в поезде, знает, что все-таки Боженька нас спасает. Всякое бывает. Сколько я был в этих горячих точках. Кто меня там спасал?

 

Моя мечта – просто жить

 

- Я прочитала, что вы выступали на благотворительном концерте в честь пожарников, погибших при тушении известного пожара в гостинице в 91 году. Меня удивило, что вы там были по сути дела единственной звездой среди каких-то творческих коллективов. Когда вас приглашают, и вы идете выступать, вас не смущает уровень других выступающих?

-  Нет, я не страдаю звездной болезнью. Я нормальный человек. Зато вчера на чемпионате мира в Ледовом дворце пел. Исполнял гимн России. Трансляция на весь мир. Завтра еще спою, опять в Ледовом, там собирается тринадцать тысяч народу. А уровень того выступления меня не смущает, потому что люди отдали свои жизни. Я очень уважаю правоохранительные органы, МЧС, я очень дружу со всеми этими ребятами. Вы не скажете, почему так? Когда все хорошо, все молчат, а когда кому плохо кричат: «Ой, милиция, точнее полиция, спаси меня. А когда что случится не то, начинают хаять милицию, скорую помощь, поливать пожарников. Вы обратитесь к ним, когда вам хорошо, заметьте, что эти люди всегда на страже порядка. Я вижу это постоянно. А наша росгвардия чего стоит, какие там орлы! Я вхожу в общественный совет министерства внутренних дел в Петербурге, также как и в совет по исполнению наказаний. Я там председатель и потому знаю, о чем говорю. А на Кубке конфедераций чемпионата мира по футболу 2018 года я являюсь послом от Санкт-Петербурга.

 - Как вы все успеваете, если у вас такой плотный гастрольный график.

- Успеваю. Везде участвую и многим помогаю, особенно тем, у кого кормильца не стало. Очень много погибших ребят у нас, у кого остались дети, вдовы. Кого-то надо где-то лечить, где-то учить, устраивать так, чтобы ребята отдыхали. Всем этим надо заниматься и не стесняться самого себя. Успевать нужно, успевать! 24 часа в сутках…

- В интервью одном вас спросили, какая у вас мечта, а вы сказали – просто жить.

- Только жить так и есть.

 - А что это для вас, расшифруйте?

- Это когда живешь и кайфуешь, шучу. Понятно, что нужно не трутнем жить – лежишь, спишь, жрешь. А каждый день, что прожил, что-то полезное для других сделать. Для своей семьи, для соседей, для любого, даже незнакомого человека. Вот человек, не дай Бог упал, ты его поднял, перевел через дорогу – уже хорошо. Мне кажется так много сейчас у нас людей безответственных. Почему так мало браков, почему молодые не хотят жениться?

- Детей же надо рожать, с материальными  проблемами справляться.

- Да не материальное это, а духовное. Это все внутренний мир такой очень обедненный. Люди, боятся брать на себя ответственность. Особенно мужики некоторые… Но я все равно всех люблю, потому что со временем многие меняются. В разную сторону могут меняться, но чаще в лучшую, в хорошую.

- Может у нас просто не на кого равняться?

- Нет, у нас есть на кого равняться. Есть много хороших людей, я общаюсь, например, с учеными. И не только. Я общаюсь с такими людьми замечательными, потрясающими, которые делают так много для страны, но их не видно, не слышно, и это правильно.

Вот на моем концерте в ДК Горького приехали и космонавты, и подводники, и командующие, и с других стран люди были. Мне было это очень приятно. Это ведь те ученые, которые занимаются настоящей наукой. Те, кто запускают ракеты и туда, и сюда. Я уже, когда вышел со сцены, увидел в зале командующего северным флотом. А вы знаете, как встречаются космонавты и подводники за одним столом, когда поднимают чарку? Подводники говорят космонавтам: «высокоуважаемые», а те говорят подводникам «глубокоуважаемые»… Я, кстати, много раз был на флоте, пел даже в подводной лодке.

- Вам нужно книжку уже писать.

- Нет. Книжки пишут в шоу бизнесе. Они по двадцать книжек выпускают, мне рано еще.

- Как будете Пасху встречать?

 - Как весь православный народ, в храме буду, что на Смоленском кладбище. Я всегда туда хожу.

 - Не в Никольский, не в Исаакиевский собор, что ближе к вам?

- Нет. Я прихожанин того храма, где отец Виктор Московский настоятель. Иногда на подворье Оптиной пустыни хожу. Это такой монашеский храм.

- Кого считаете своим небесным покровителем?

- А вы как думаете? Конечно, Василия Великого Я и родился в день его памяти - 13 марта.

– Волнуетесь перед концертом?

– Конечно, любой человек волнуется, но я обожаю сцену, я без этого не могу. Но я не испытываю такое глупое и страшное волнение, которое отбирает мозг, и люди порой даже в обморок падают. Я знаю, даже у знаменитых певцов бывает трясучка такая, что прямо холодный пот с него льется. Берешь за руку, трясет его. Я как-то в Ла Скала  в Италии пел с одним оперным певцом, очень известный тенор. Так он от волнения забыл слова, музыку, и в конце концов вообще замолчал, полностью. Пришлось мне за себя и за того парня дуэт петь. При этом он потрясающий певец. На генеральной репетиции звучит как Бог, а на первой премьере -  мандраж. Кстати, многих убил этот мандраж. Люди начинают употреблять, чтоб расслабиться, и связки уже не смыкаются. Вроде неплохой допинг для самоуспокоения, но ты считай уже пошел вниз.

- Василий, вы говорите, что для вас пение, пребывание на сцене – это своего рода страсть, так ли это?

- Да, животная страсть, порой даже такая необузданная, когда входишь в раж. Но это нормально для артиста, потому что, если все время контролируешь как взять ту или иную ноту, то ты идешь уже немножко не туда. Ты должен быть настолько обучен, что тебе эта страсть помогала отдаваться сцене полностью. Только пусть ваши читатель, особенно священники, не испугается - страсть, да еще и животная…

Это не та страсть, которая в быту. Это такая профессиональная страсть. Точнее любовь. К пению, к сцене, к людям, которые тебя слушают. Любовь к Богу, в конце концов.

 

Вела беседу Светлана Троицкая и Сергей Романов

 

Вместо послесловия

Это интервью с Василием Георгиевичем состоялось еще в конце марта в гостинице «Астория». Вопреки ожиданиям, он сразу согласился на него, назначив встречу буквально на следующий день после первого звонка оперной звезде мировой сцены. Позже интервью было опубликовано в газете «Вечный зов» с существенными сокращениями. Здесь, на сайте, я решила представить полный текст интервью без особой правки содержания беседы. Конечный вариант можно найти на сайте газеты.

            Тот, кто еще не слышал пения Герелло, может легко найти запись его выступления на большом концерте в честь дня России, который проходил на Красной площади 12 июня. Василий Герелло исполнял там известный романс. Концерт транслировался на весь мир нашим Первым каналом. Мне лично очень приятно было слышать знакомый голос в гостиничном номере столицы Болгарии – Софии.

Похожие новости

  • Получить «волшебный пинок»
  • Возможна ли коррекция зрения без операций и лекарств?
  • Что дали курсы по коррекции зрения нашим слушателям
  • Научитесь хвастаться и любить себя
  • О РУКОВОДИТЕЛЕ КУРСОВ